19 марта в модельной библиотеке имени М. Е. Салтыкова-Щедрина прошла дискуссия «Ни пройти ни проехать» в рамках проекта «УрбанРид», которая была посвящена актуальной и неоднозначной теме городской среды — заборам. Участники попытались разобраться, делают ли ограждения город безопаснее или, наоборот, разрывают его на изолированные фрагменты, усложняя передвижение и усиливая социальные конфликты. В дискуссии приняли участие аспирант кафедры общей социологии НГУ и ассистент кафедры социальной работы и социальной антропологии НГТУ Ринат Галиуллин, председатель ТСЖ «Домовладелец» Михаил Белозеров и архитектор, директор АНО «Сибирский Центр Содействия Архитектуре» и председатель оргкомитета архитектурного рейтинга «Золотая Капитель» Татьяна Иваненко. Дополнительно прозвучало мнение урбаниста Никиты Васильченко в формате видеовыступления.
В своем обращении Никита Васильченко обозначил исторический контекст проблемы: заборы стали массовым явлением после перехода от советской системы к частной собственности, когда «появляются границы, и их проще всего закрепить именно заборами». Он подчеркнул, что само стремление отгородить свое пространство естественно и «не должно порицаться», но с ним важно грамотно работать. В качестве альтернатив он привел современные градостроительные решения: квартальную застройку, стилобаты, коммерческие первые этажи — все то, что может выполнять роль «естественного забора». При этом в существующих районах ситуация сложнее: там ограждения часто становятся источником конфликта, когда «для кого-то это был транзит, а для других — их двор». В таких случаях заборы одновременно понятны и жителям, и городу, но остаются неэстетичным и спорным решением.
Нужны ли заборы на городских улицах — это элемент безопасности или проблема?
По мнению Татьяны Иваненко, уличные заборы — это «часть большого и дорогостоящего театра безопасности», то есть мер, которые создают ощущение защиты, но не работают на практике. Она отметила, что, несмотря на масштабные вложения в дорожную инфраструктуру, «города становятся более опасными». При этом заборы создают дополнительные издержки: «Мы платим за них деньгами, временем и комфортом», а также ухудшают экологию — конструкции накапливают грязь и пыль. В итоге, по ее словам, такие решения «делают ситуацию на улицах хуже, а не лучше».
Почему заборы вызывают столько споров и конфликтов?
Ринат Галиуллин предложил смотреть на проблему шире, как на социальный феномен. Он назвал озаборивание «фрустрирующим элементом» и «конфликтогеном», который провоцирует споры между жителями соседних домов. С одной стороны, заборы отражают растущий запрос на безопасность и приватность: «Люди закрываются, потому что чувствуют тревожность». С другой — они ограничивают городскую связанность и вызывают чувство несправедливости у тех, кто сталкивается с закрытыми проходами. При этом социолог подчеркивает парадокс: и право закрываться, и право быть недовольным этим — одинаково легитимны.
Нужны ли заборы на городских улицах — это элемент безопасности или проблема?
По мнению Татьяны Иваненко, уличные заборы — это «часть большого и дорогостоящего театра безопасности», то есть мер, которые создают ощущение защиты, но не работают на практике. Она отметила, что, несмотря на масштабные вложения в дорожную инфраструктуру, «города становятся более опасными». При этом заборы создают дополнительные издержки: «Мы платим за них деньгами, временем и комфортом», а также ухудшают экологию — конструкции накапливают грязь и пыль. В итоге, по ее словам, такие решения «делают ситуацию на улицах хуже, а не лучше».
Почему заборы вызывают столько споров и конфликтов?
Ринат Галиуллин предложил смотреть на проблему шире, как на социальный феномен. Он назвал озаборивание «фрустрирующим элементом» и «конфликтогеном», который провоцирует споры между жителями соседних домов. С одной стороны, заборы отражают растущий запрос на безопасность и приватность: «Люди закрываются, потому что чувствуют тревожность». С другой — они ограничивают городскую связанность и вызывают чувство несправедливости у тех, кто сталкивается с закрытыми проходами. При этом социолог подчеркивает парадокс: и право закрываться, и право быть недовольным этим — одинаково легитимны.
Зачем жители сами хотят ставить заборы?
Михаил Белозеров, представляющий точку зрения жильцов, открыто заявил, что не считает заборы злом. По его опыту, огражденные территории более привлекательны для людей — в первую очередь из-за бытовых удобств и чувства защищенности. «Все хотят огородиться», — отметил он, добавив, что наличие закрытого двора повышает ценность жилья. Главный аргумент —возможность спокойно оставить автомобиль и контролировать пространство вокруг дома. При этом он признал и проблему внешнего вида и подчеркнул, что в будущем должны появиться архитектурные нормы, которые сделают заборы частью городской среды, а не визуальным шумом.
Возможен ли единый архитектурный регламент для заборов?
Татьяна Иваненко отнеслась к этой идее скептически. По ее мнению, дело не в форме, а в причинах: «Тяга русского человека к забору связана с тем, что у него не простроены личные границы». Она объяснила, что физические ограждения часто компенсируют отсутствие внутренних и социальных границ, а также доверия между людьми: «Забор делит нас на своих и чужих». Кроме того, в нашем городе существует сложность с юридическим оформлением придомовых территорий.
Ринат Галиуллин, напротив, считает, что определенные нормы необходимы. Сегодня город сталкивается с хаотичным озабориванием: «Мы находим заборы там, где они вообще не смотрятся». Он привел примеры, когда ограждения оказываются поврежденными или частично разобранными, превращаясь в «ловушки», через которые человек заходит, но не может пройти дальше. Кроме того, заборы — лишь часть более широкой практики, которая включает шлагбаумы, бетонные блоки, самодельные конструкции. Все это, по его словам, требует понятного регулирования, поскольку запрос на закрытие территорий продолжает расти, в том числе среди жителей старой застройки.
Михаил Белозеров, представляющий точку зрения жильцов, открыто заявил, что не считает заборы злом. По его опыту, огражденные территории более привлекательны для людей — в первую очередь из-за бытовых удобств и чувства защищенности. «Все хотят огородиться», — отметил он, добавив, что наличие закрытого двора повышает ценность жилья. Главный аргумент —возможность спокойно оставить автомобиль и контролировать пространство вокруг дома. При этом он признал и проблему внешнего вида и подчеркнул, что в будущем должны появиться архитектурные нормы, которые сделают заборы частью городской среды, а не визуальным шумом.
Возможен ли единый архитектурный регламент для заборов?
Татьяна Иваненко отнеслась к этой идее скептически. По ее мнению, дело не в форме, а в причинах: «Тяга русского человека к забору связана с тем, что у него не простроены личные границы». Она объяснила, что физические ограждения часто компенсируют отсутствие внутренних и социальных границ, а также доверия между людьми: «Забор делит нас на своих и чужих». Кроме того, в нашем городе существует сложность с юридическим оформлением придомовых территорий.
Ринат Галиуллин, напротив, считает, что определенные нормы необходимы. Сегодня город сталкивается с хаотичным озабориванием: «Мы находим заборы там, где они вообще не смотрятся». Он привел примеры, когда ограждения оказываются поврежденными или частично разобранными, превращаясь в «ловушки», через которые человек заходит, но не может пройти дальше. Кроме того, заборы — лишь часть более широкой практики, которая включает шлагбаумы, бетонные блоки, самодельные конструкции. Все это, по его словам, требует понятного регулирования, поскольку запрос на закрытие территорий продолжает расти, в том числе среди жителей старой застройки.
Могут ли жители свободно ограждать свои дворы?
Михаил Белозеров отметил, что технически такая возможность есть у большинства домов: «По возможности могут все, и на это нужно не так уж много средств». Однако на практике многое зависит от планировки территории и соблюдения нормативов, например, требований пожарной безопасности. Он также обратил внимание на социальный фактор: даже внутри огражденных пространств сохраняется неравенство и стремление выделиться.
Отвечая на замечания о повреждениях ограждений, Михаил подчеркнул, что проблема чаще связана не с самими заборами, а с качеством работы коммунальных служб. При этом он уточнил, что внутри дворов такие ситуации редки, а основные сложности возникают именно с уличными ограждениями при уборке снега.
Повлияли ли 90-е годы на распространение заборов?
Татьяна Иваненко развила эту мысль и связала феномен с подходами к безопасности. По ее мнению, 90-е действительно закрепили «быструю, дешевую и малоэффективную концепцию» защиты через заборы, решетки и железные двери. Она противопоставила этому два принципиально разных подхода: открытый, где «граница проницаема, но безопасность обеспечивается на всем объекте», и закрытый — с жестким контролем на входе, но без реальной защиты внутри. Такой периметральный контроль, по ее словам, «создает иллюзию, но безопасность не обеспечивает», поскольку легко обходится и в основном «работает против законопослушного человека».
Усиливают ли заборы социальное неравенство?
Ринат Галиуллин подтвердил, что пространственное разделение действительно влияет на восприятие города: «Он делится как лоскутное одеяло на закрытые территории» с разным уровнем благоустройства. Это формирует чувство зависти и несправедливости, особенно заметное у детей, которые сравнивают дворы и инфраструктуру.
При этом он отметил, что сама модель закрытых территорий постепенно становится массовой: если раньше это было признаком элитного жилья, то сегодня «уже средний класс тоже стремится к закрытым комплексам». В перспективе это может сгладить ощущение неравенства, но полностью его не устранит. Среди возможных решений он назвал либо частичную открытость территорий (например, доступ в определенное время), либо комплексную реновацию, которая позволит «уравнять эти пространства».
Михаил Белозеров отметил, что технически такая возможность есть у большинства домов: «По возможности могут все, и на это нужно не так уж много средств». Однако на практике многое зависит от планировки территории и соблюдения нормативов, например, требований пожарной безопасности. Он также обратил внимание на социальный фактор: даже внутри огражденных пространств сохраняется неравенство и стремление выделиться.
Отвечая на замечания о повреждениях ограждений, Михаил подчеркнул, что проблема чаще связана не с самими заборами, а с качеством работы коммунальных служб. При этом он уточнил, что внутри дворов такие ситуации редки, а основные сложности возникают именно с уличными ограждениями при уборке снега.
Повлияли ли 90-е годы на распространение заборов?
Татьяна Иваненко развила эту мысль и связала феномен с подходами к безопасности. По ее мнению, 90-е действительно закрепили «быструю, дешевую и малоэффективную концепцию» защиты через заборы, решетки и железные двери. Она противопоставила этому два принципиально разных подхода: открытый, где «граница проницаема, но безопасность обеспечивается на всем объекте», и закрытый — с жестким контролем на входе, но без реальной защиты внутри. Такой периметральный контроль, по ее словам, «создает иллюзию, но безопасность не обеспечивает», поскольку легко обходится и в основном «работает против законопослушного человека».
Усиливают ли заборы социальное неравенство?
Ринат Галиуллин подтвердил, что пространственное разделение действительно влияет на восприятие города: «Он делится как лоскутное одеяло на закрытые территории» с разным уровнем благоустройства. Это формирует чувство зависти и несправедливости, особенно заметное у детей, которые сравнивают дворы и инфраструктуру.
При этом он отметил, что сама модель закрытых территорий постепенно становится массовой: если раньше это было признаком элитного жилья, то сегодня «уже средний класс тоже стремится к закрытым комплексам». В перспективе это может сгладить ощущение неравенства, но полностью его не устранит. Среди возможных решений он назвал либо частичную открытость территорий (например, доступ в определенное время), либо комплексную реновацию, которая позволит «уравнять эти пространства».
Как горожане сами воспринимают заборы?
Этот вопрос подняла Анастасия Медведева, журналист НГС Новости. Она отметила, что отношение к заборам во многом зависит от их качества и характера: «Забор забору рознь». По ее словам, одни ограждения, например, зеленые живые изгороди, — могут создавать уют и не мешать восприятию города, тогда как другие, наоборот, формируют давящую среду и только усиливают ощущение серости.
Почему заборы часто становятся причиной конфликтов между соседями?
Один из участников дискуссии привел показательный пример: шлагбаум, установленный одним домом, фактически «захватил» часть территории соседей, что привело к судебным разбирательствам и вынудило другие дома тоже огораживаться. В итоге пространство раздробилось, а первоначальная проблема — уборка и ответственность за территорию — только обострилась.
Ринат Галиуллин подтвердил, что такие случаи типичны: «90% конфликтов связаны не с прохожими, а именно с соседними домами». По его словам, заборы чаще всего становятся инструментом споров за границы и ресурсы, а не защитой от внешних угроз. Отсюда возникает необходимость «дополнительного регулирования и обсуждения», чтобы подобные решения не принимались хаотично.
Татьяна Иваненко объяснила, почему внутри уже огороженных территорий появляются новые заборы: «У людей проблемы с границами. Они все время сталкиваются с их нарушением и пытаются обозначить их снова». Иными словами, даже в рамках одного пространства возникает необходимость в дополнительном разделении — не столько рациональном, сколько эмоциональном.
Ринат Галиуллин добавил, что подобные решения часто принимаются без широкого обсуждения и могут быть следствием локальных конфликтов или даже «вредности» и желания отстоять свое.
Этот вопрос подняла Анастасия Медведева, журналист НГС Новости. Она отметила, что отношение к заборам во многом зависит от их качества и характера: «Забор забору рознь». По ее словам, одни ограждения, например, зеленые живые изгороди, — могут создавать уют и не мешать восприятию города, тогда как другие, наоборот, формируют давящую среду и только усиливают ощущение серости.
Почему заборы часто становятся причиной конфликтов между соседями?
Один из участников дискуссии привел показательный пример: шлагбаум, установленный одним домом, фактически «захватил» часть территории соседей, что привело к судебным разбирательствам и вынудило другие дома тоже огораживаться. В итоге пространство раздробилось, а первоначальная проблема — уборка и ответственность за территорию — только обострилась.
Ринат Галиуллин подтвердил, что такие случаи типичны: «90% конфликтов связаны не с прохожими, а именно с соседними домами». По его словам, заборы чаще всего становятся инструментом споров за границы и ресурсы, а не защитой от внешних угроз. Отсюда возникает необходимость «дополнительного регулирования и обсуждения», чтобы подобные решения не принимались хаотично.
Татьяна Иваненко объяснила, почему внутри уже огороженных территорий появляются новые заборы: «У людей проблемы с границами. Они все время сталкиваются с их нарушением и пытаются обозначить их снова». Иными словами, даже в рамках одного пространства возникает необходимость в дополнительном разделении — не столько рациональном, сколько эмоциональном.
Ринат Галиуллин добавил, что подобные решения часто принимаются без широкого обсуждения и могут быть следствием локальных конфликтов или даже «вредности» и желания отстоять свое.
Как заборы влияют на повседневную безопасность?
Один из примеров показал обратную сторону: из-за шлагбаума скорая помощь не смогла быстро попасть во двор, и жителям пришлось среди ночи искать того, у кого есть ключ. Эта ситуация наглядно продемонстрировала, что избыточное ограждение может создавать реальные риски, а не снижать их.
Почему в городе вообще возникает потребность все огораживать?
Татьяна Иваненко предложила более широкий взгляд: проблема связана с незрелостью городских практик. По ее словам, многие жители «приехали в город, но не поменяли свои привычки», перенося сельскую модель поведения: стремление максимально приблизить личное пространство к себе, контролировать его и «доезжать до двери».
В этом контексте заборы становятся частью более общей картины: борьбы за парковки, попыток присвоить пространство и недоверия к окружающим. Город, по ее мнению, еще «не до конца стал городом», потому что не сформировал устойчивые правила совместного использования пространства.
Так же, по мнению архитектора, заборы не решают проблему, а лишь закрепляют ее, позволяя людям еще сильнее замыкаться в своем пространстве вместо того, чтобы менять поведение.
Один из примеров показал обратную сторону: из-за шлагбаума скорая помощь не смогла быстро попасть во двор, и жителям пришлось среди ночи искать того, у кого есть ключ. Эта ситуация наглядно продемонстрировала, что избыточное ограждение может создавать реальные риски, а не снижать их.
Почему в городе вообще возникает потребность все огораживать?
Татьяна Иваненко предложила более широкий взгляд: проблема связана с незрелостью городских практик. По ее словам, многие жители «приехали в город, но не поменяли свои привычки», перенося сельскую модель поведения: стремление максимально приблизить личное пространство к себе, контролировать его и «доезжать до двери».
В этом контексте заборы становятся частью более общей картины: борьбы за парковки, попыток присвоить пространство и недоверия к окружающим. Город, по ее мнению, еще «не до конца стал городом», потому что не сформировал устойчивые правила совместного использования пространства.
Так же, по мнению архитектора, заборы не решают проблему, а лишь закрепляют ее, позволяя людям еще сильнее замыкаться в своем пространстве вместо того, чтобы менять поведение.
Нужно ли вводить дифференцированный подход к установке заборов в зависимости от района и реальной необходимости?
Михаил Белозеров подчеркнул, что в конечном итоге решение все равно остается за самими жителями. По его мнению, если у людей появляется возможность оградить территорию, они почти всегда ею воспользуются. Это связано не только с практическими причинами, но и с образом жизни в городе: человек стремится адаптироваться к более агрессивной среде и интуитивно ищет способы защитить свое пространство.
Кроме того, он отметил, что многое зависит от уровня жизни и привычек: даже при небольших доходах люди все равно находят способ поставить хотя бы минимальное ограждение.
Кто должен принимать решение: ставить забор или нет?
Ринат Галиуллин предложил смотреть на это через тип жилья: в старом жилом фонде инициатива чаще исходит от самих жителей, например, если двор становится проходным. А вот в новых жилых комплексах забор нередко закладывается еще на этапе проектирования и становится частью рыночной нормы.
Татьяна Иваненко добавила, что формально законодательство позволяет жильцам ограждать свою территорию. Однако, по ее мнению, важно учитывать и интересы города в целом: городская среда должна оставаться проницаемой, а не превращаться в набор изолированных участков.
Михаил Белозеров подчеркнул, что в конечном итоге решение все равно остается за самими жителями. По его мнению, если у людей появляется возможность оградить территорию, они почти всегда ею воспользуются. Это связано не только с практическими причинами, но и с образом жизни в городе: человек стремится адаптироваться к более агрессивной среде и интуитивно ищет способы защитить свое пространство.
Кроме того, он отметил, что многое зависит от уровня жизни и привычек: даже при небольших доходах люди все равно находят способ поставить хотя бы минимальное ограждение.
Кто должен принимать решение: ставить забор или нет?
Ринат Галиуллин предложил смотреть на это через тип жилья: в старом жилом фонде инициатива чаще исходит от самих жителей, например, если двор становится проходным. А вот в новых жилых комплексах забор нередко закладывается еще на этапе проектирования и становится частью рыночной нормы.
Татьяна Иваненко добавила, что формально законодательство позволяет жильцам ограждать свою территорию. Однако, по ее мнению, важно учитывать и интересы города в целом: городская среда должна оставаться проницаемой, а не превращаться в набор изолированных участков.
Не создают ли заборы лишние барьеры, например, для доступа к сервисам и бизнесу?
Татьяна Иваненко привела показательный пример: огражденные жилые комплексы с бизнесами внутри становятся труднодоступными. Сложные системы доступа отпугивают клиентов, и в итоге забор начинает работать уже не на безопасность, а против удобства и экономики.
Не превращают ли заборы город в «клетку»?
На это Михаил Белозеров ответил достаточно прямо: да, в определенном смысле это действительно «клетка». Но он подчеркнул, что сам по себе город — это сложная и не всегда комфортная среда, и полностью отказаться от ограждений в таких условиях вряд ли получится. Вопрос скорее в том, какими они будут: грубыми и хаотичными или продуманными и аккуратными.
Если забор — не идеальное решение, есть ли альтернативы?
Здесь Ринат Галиуллин снова вернул разговор к комплексности проблемы: многое зависит от планирования, от распределения инфраструктуры, организации парковок и логики застройки. В качестве вариантов он упомянул более гибкие решения, например, частично открытые территории или изменение самой структуры районов.
Татьяна Иваненко, в свою очередь, предложила смотреть глубже и отметила, что важно уходить от «театра безопасности», когда создается лишь видимость защиты (заборы, шлагбаумы), но не решаются реальные проблемы. По ее мнению, существуют современные подходы к городской безопасности, которые работают на уровне всей среды и позволяют обходиться без избыточной изоляции.
Татьяна Иваненко привела показательный пример: огражденные жилые комплексы с бизнесами внутри становятся труднодоступными. Сложные системы доступа отпугивают клиентов, и в итоге забор начинает работать уже не на безопасность, а против удобства и экономики.
Не превращают ли заборы город в «клетку»?
На это Михаил Белозеров ответил достаточно прямо: да, в определенном смысле это действительно «клетка». Но он подчеркнул, что сам по себе город — это сложная и не всегда комфортная среда, и полностью отказаться от ограждений в таких условиях вряд ли получится. Вопрос скорее в том, какими они будут: грубыми и хаотичными или продуманными и аккуратными.
Если забор — не идеальное решение, есть ли альтернативы?
Здесь Ринат Галиуллин снова вернул разговор к комплексности проблемы: многое зависит от планирования, от распределения инфраструктуры, организации парковок и логики застройки. В качестве вариантов он упомянул более гибкие решения, например, частично открытые территории или изменение самой структуры районов.
Татьяна Иваненко, в свою очередь, предложила смотреть глубже и отметила, что важно уходить от «театра безопасности», когда создается лишь видимость защиты (заборы, шлагбаумы), но не решаются реальные проблемы. По ее мнению, существуют современные подходы к городской безопасности, которые работают на уровне всей среды и позволяют обходиться без избыточной изоляции.
В итоге дискуссия показала, что заборы в городе — явление противоречивое. С одной стороны, они дают ощущение безопасности, с другой — ограничивают передвижение и нередко ухудшают визуальную среду.
Возникает главный вопрос: что перевесит — стремление к защищенности или право на открытый, удобный город для всех? И можно ли добиться той же безопасности другими способами? Вопрос остается открытым.
Но, несмотря на разные позиции, обсуждение завершилось на общей ноте: всех участников объединяет искреннее желание видеть наш город комфортным и эстетичным для каждого жителя.
Возникает главный вопрос: что перевесит — стремление к защищенности или право на открытый, удобный город для всех? И можно ли добиться той же безопасности другими способами? Вопрос остается открытым.
Но, несмотря на разные позиции, обсуждение завершилось на общей ноте: всех участников объединяет искреннее желание видеть наш город комфортным и эстетичным для каждого жителя.